Врач-анестезиолог-реаниматолог Алексей Воробьев приезжает в стационар рано утром: за час, а то и раньше до начала рабочего дня. Сказывается привычка, выработанная тридцатью годами работы в Томской областной клинической больнице. В октябре исполнится шесть лет, как опытный доктор дает наркозы, проводит сердечно-легочные реанимации, вытаскивает из тяжелых интоксикаций пациентов Молчановской районной больницы.

Удачная перековка

Алексей Воробьев живет в деревне Майково Молчановского района. От крыльца родного дома, где прошло детство, до места работы – 14,5 километра. С больничным колоритом он познакомился во время операции на миндалины, которые удалил лор-врач, хирург и анестезиолог Олег Иванович Баранский. Его масштабная личность, медицинская атмосфера – вместе с миндалинами улетела в небытие мечта Алексея стать биологом, которой он жил до седьмого класса, и появилось стремление поступать в медицинский институт. Ну, как стремление… Алексей Алексеевич признается, что в юности был заправским шалопаем.

– Преподаватель литературы предупреждала меня, что не напишу сочинение, но я был убежден, что на «тройку» так или иначе насочиняю, а в знании профильных предметов не было никакого сомнения, – вспоминает доктор.

Так и случилось, в 1979 году Алексей Воробьев стал студентом, а потом… «академиком».

– Первые два курса я продолжал балбесничать, и хотели меня выгнать, но наш замдекана Николай Николаевич Паршин спросил, могу ли я лечь в больницу.

Через три недели студент Воробьев пришел к нему со справкой.

– А теперь ты отправишься на перековку!

Николай Николаевич сам был врачом-анестезиологом, а как заместитель декана понимал психологию молодости и разглядел в этом парне все необходимые качества для работы, на которую на время академического отпуска и был отослан Алексей Воробьев. «Перековка» проходила в отделении реанимации. Медбрата загрузили по полной. Он работал за двоих днем и дежурил по ночам. В тот год Алексей ощутил радость быстрого результата работы в реанимации. Пациент, который еще недавно лежал без сознания, уходит с выпиской на своих ногах! Но также остро парень почувствовал необходимость знаний и вернулся на учебу уже совсем с другими устремлениями. Правда, до шестого курса сомневался, примет ли его в профессиональный круг основатель томской школы анестезиологов-реаниматологов Николай Николаевич Паршин. С робостью подошел, спросил о целевом распределении врачом-анестезиологом на «пятый почтовый», как в то время назывался Северск.

– Нечего тебе там делать! – услышал в ответ. – Через полгода открывается Томская областная клиническая больница, туда и пойдешь!

В только что построенном здании ТОКБ создавалось все с нуля. Сами даже собирали мебель вместе с Сергеем Моториным – ныне заведующим отделением экстренной и консультативной скорой медицинской помощи ТОКБ. Молодые доктора погрузились в интенсивную работу отделения анестезиологии.

В 1989 году сразу после новогодних праздников Алексей Воробьев поехал на повышение квалификации в Москву, где прошел курс «Сорбционная детоксикация организма». Днем учился, вечерами дежурил в институте им. Н.В. Склифосовского. Широкая специализация пригодилась практически сразу. 1 декабря 1990 года отделение токсикологии стало самостоятельным подразделением областной клинической больницы, а работающие в нем врачи со свойственным медицинским юмором празднуют эту дату как День независимости.

 Черная вдова и суп из  сморчков

Токсикология – это не сплошные алкоголики, как поверхностно представляет обыватель, ими занимаются преимущественно врачи-наркологи. Причины отравлений могут быть самыми разными и даже неожиданными. Однажды поступила пациентка с укусом паука каракурта. Маленький паучок прибыл в Сибирь в ящике с фруктами. Их перебирала работница магазина. Женщину экстренно доставили в тяжелом состоянии. Известно, что паук, который также зовется черной вдовой, достаточно опасен, известны даже случаи летального исхода после укуса.

Пациентке повезло дважды: паучок еще не был взрослым, а рядом оказался опытный врач. Сам Алексей Алексеевич признается, что с таким видом отравления столкнулся впервые. Причина редчайшая, антидота нет. Он почитал специальную литературу, провел общую терапию, женщина выздоровела.

Каракуртов в Сибири не водится, зато полным-полно грибов. Сельские жители хорошо в них разбираются, за все шесть лет работы врача-анестезиолога-реаниматолога в Молчановской районной больнице пациенты с грибным отравлением не поступали. Но в ТОКБ случалось. Алексей Воробьев вспоминает случай, когда отец собрал в лесу сморчков, сварил из них суп, не слив отвар. Мужчина просто не знал о токсичности этих грибов, а его жена в это время была в отъезде. Во взрослое отделение токсикологии поступили отец и старшая дочь, их выходили, но младшие двое детей в детской больнице, к сожалению, погибли.

Суицидальная попытка с помощью уксуса зовется «русским отравлением», возможно, по аналогии с понятием «русская рулетка». В любом случае от уксусной кислоты организм получает очень тяжелые ожоги, которые долго лечатся. Задача реаниматологов – остановить кровотечение, состояние стабилизируется, после чего пациент переводится в палату интенсивной терапии.

– После прекращения кровотечения рана начинает рубцеваться, но может случиться стеноз – сужение пищевода, – поясняет Алексей Алексеевич. – У нас была замечательная врач-терапевт Тамара Ахундзянова, которая так вела больных, что ни у кого стеноза не возникало.

Период, когда врачей отделения токсикологии одолевали отравления уксусом, окончился примерно пятнадцать лет назад. К счастью, отравления суицидального характера теперь редкость. Но если такой пациент поступит в стационар, в Молчановской РБ есть специалист с опытом в токсикологии.

– В целом нагрузка здесь разумная, но шире сам спектр заболеваний, в которых требуется моя профессиональная помощь, – поясняет доктор. – Здесь я один, а в ТОКБ врачи-анестезиологи работают практически во всех отделениях.

Пришлось восстанавливать знания, полученные в первые четыре года работы, читать специальную литературу. Гинекологические операции, инсульты, сердечно-сосудистые заболевания, травмы – все это теперь под зорким оком анестезиолога-реаниматолога, от профессиональных навыков которого зависит порой сама жизнь.

Конечно, идя в такую сферу, Алексей Алексеевич всегда понимал, что его не минует тяжесть ситуации, при которой пациента спасти не удается. Несмотря на уже сорокалетний общий стаж работы врачом, он так и не смог привыкнуть к уходу пациента из жизни.

– Недавно на столе умер мой хороший приятель, что мы только ни делали, чтобы спасти его. Он вернулся с СВО, но война догнала его внезапной остановкой сердца. Недели две я был буквально оглоушен, мы с ним занимались в детстве голубями, и он обещал мне, что, как только заживет нога, построит мне голубятню, он уже знает, какую нужно. Знал…

 И прудик для уточек

Внезапная остановка сердца – страшный своей неожиданностью диагноз. По этой причине прямо на рабочем месте ушли в мир иной два прекрасных врача-анестезиолога Андрей Паршин и Александр Журавлев.

– Если не хочешь стать третьим, переезжай ко мне в Москву, – посоветовал его давний товарищ, начальник отдела анестезиологии НИИ им. А.В. Вишневского Георгий Плотников.

– Я еще в 1989 году понял, что это не мой город, – категорично отказался обсуждать идею Алексей Воробьев.

– Тогда поезжай укреплять сельскую медицину.

А вот об этом стоило подумать, потому что в их родовом гнезде уже проживал сын, во время ковида уехала подальше от городской суеты и супруга.

Алексей Алексеевич поуговаривал себя еще полгода, потом поменял машину, чтобы уехать в село на новой, и позвонил главному врачу Молчановской РБ Демакову Максиму Владимировичу.

– Я очень доволен тем, что в нашем лечебном учреждении работает такой профессиональный доктор, – говорит главный врач. – Алексей Алексеевич не только хороший специалист, но и прекрасный человек. Он спокойный, выдержанный по характеру, с ним комфортно работать и на него можно положиться.

Осенью 2020 года Алексей Воробьев вернулся в дом, где прошло детство. 25 соток досталось от предков, газон, прудик для уточек и двор – чистота и аккуратность, как в операционной. Он интересно рассказывает о своих корнях.

– Дед с прадедом по отцовской линии приехали в Молчановский район по столыпинской реформе, обосновались в Верхней Федоровке, которая тогда называлась Свежая Гарь. Они уже завезли лес для будущей мельницы на реке Большой Татош, по тем меркам были зажиточными и могли бы попасть под раскулачивание, если бы кто-то не предупредил, чтобы разъезжались в разные стороны. Так мой дед бежал в Майково. А по матери мои предки – дальневосточные китайцы. Дед Ван Тю и его брат Ван Си приехали в Сибирь намывать золотишко и остались после закрытия границы. У деда не было гражданства, только вид на жительство.

Китайские корни в Алексее Воробьеве отразились в яркой внешности, хотя ее можно отнести к любой неславянской национальности. Со свойственным юмором он рассказывает, как после наркоза пациент-цыган открыл глаза и изумился: «Всякое в жизни видел, но чтобы цыган был доктором – никогда!».

Алексей Алексеевич немного изучал иглоукалывание и очень колоритен в спецодежде с китайскими иероглифами. А вот писать их он не умеет, поэтому найти китайских родственников невозможно – так объяснили ему рабочие из Поднебесной, которые приезжают в Молчановский район, где врачу-анестезиологу комфортно работать и жить.